Газоснабжение дачного домика
28-05-2018 00:29  
Сайт юридической помощи онлайн
27-05-2018 23:54  
Качественные инженерно-геологические изыскания в Москве
27-05-2018 23:49  
Где лучше покупать металлоискатели в Украине
27-05-2018 23:48  
На что обращать внимание при создании мобильной версии сайта?
27-05-2018 23:44  
Связанной с московскими девелоперами компании разрешили строить на месте немецкого газоубежища
27-05-2018 13:11  
Качественные китайские товары оптом
26-05-2018 17:55  
Профессиональная косметика
26-05-2018 00:47  
Пришло время развлекаться
25-05-2018 19:04  
Надежная доставка из Китая в Казахстан
25-05-2018 19:03  
Аренда сервера
25-05-2018 17:05  
Зачем нужны CIO
25-05-2018 11:25  
"Мы в шоке от вашего сервиса! Такого в Калининграде никогда не встречали": молодая калининградка открыла необычный автопрокат
25-05-2018 05:01  
БЕЛЭКСПО – выставочный центр национального масштаба в Беларуси
25-05-2018 03:18  
Текстовые и графические материалы в сети Интернет как доказательства в суде
25-05-2018 03:14  
» » "Мы же сильные люди, мы скала, мы кремень": калининградка ведёт Telegram-канал о своей болезни

"Мы же сильные люди, мы скала, мы кремень": калининградка ведёт Telegram-канал о своей болезни

Общество
257
0

У неё дочь, миллион друзей и кот породы сфинкс. Лена — кандидат наук, лингвист, пиарщик, до болезни готовила к открытию научно-популярный детский проект 'Умный Калининград'. Его зовут Бруно, от слова brain — мозг. Когда Лена заболела, они взяли по объявлению собаку.

Это диффузная глиома. О своей болезни она говорит спокойно, как будто не о себе: 'У меня в голове доброкачественное образование. Она не оперируется, она растущая, она затрагивает функциональные отделы мозга'.

До этого она была абсолютно здоровым человеком: 'Я не болела этой зимой, в отличие от всех. Жизнь Лены круто изменилась в январе, как говорится, на пустом месте. По 100 км на велосипеде ездила, я очень выносливая, деятельная'. Работала очень много.

Она позвонила близкой подруге: 'Приезжай'. Однажды утром у Лены появилось нехорошее предчувствие, неясная тревога — теперь такое же состояние накрывает перед каждый приситупом. 'Если бы не подруга — я бы умерла', — спокойно говорит Лена.

И повода нет, а давит. 'Наутро — странная тупая игла, ниоткуда. И всё. Аня приехала в 10:10, я заварила кофе по-польски, в кружке. Какие люди несли меня на носилках. Рука задрожала, слова ушли. Неизвестность. Больница скорой медицинской помощи. Директор по развитию или что-то в этом роде — инсульт мне диагностировали на работе. Пять с половиной лет назад я открывала в Калининграде центр МРТ 'Эксперт'. Неясно пролеченного. 2,8 сантиметров чего-то там неясно описанного. Теперь на месте 2,8 было что-то около 6'. МРТ с контрастом.

'Таких, как я — пять-семь на 100 тысяч населения', — говорит она. Лена попала в БСМП, потом около двух недель лежала в областной больнице. Объясняет: январь, начало года, квоты ещё не разобраны. Лене повезло — она быстро получила квоту на обследование ПЭТ — позитронно-эмиссионном томографе.   Лена поехала обследоваться, а потом лечиться в Питер.

Нет оборудования и специалистов. 'В Калининграде — могу предположить, что и в других провинциальных городах — нет диагностики мозга. Если вы или ваши близкие попали в сложную ситуацию, не принимайте быстрых решений — добивайтесь квот в федеральные центры в питерский Алмазовский центр или московский имени Бурденко.

Операция — это потеря речи, и паралич левой стороны. Например, данные ПЭТ/КТ показали, что моя опухоль неоперабельная. Фактически — утрата личности. Руки и ноги.

Так до конца. — Каждый приступ судорог будет постепенно разрушать ваш мозг. Здесь предлагали резать, игнорируя речь. Однажды до конца, — услышала на одной из питерских консультаций. Руку-ногу в расчёт не брали.

Как мне сохранить тебя. Мой мозг, как мне спасти тебя. О, моя счастливая прежняя жизнь'. Мы были так дружны и неплохо зарабатывали.

— спрашиваю я Лену. — Что вы думаете о состоянии калининградской медицины?

Врачи  — это просто самоотверженные герои, этим людям мы должны низко кланяться. — Ругать калининградскую медицину можно бесконечно, но, ребята, её надо финансировать, ею надо заниматься. Доктор Роман Висков (главврач КОКБ — прим. Эдуард Минович из второй нейрохирургии, приехал к нам из Алтайского края. Прекрасные все. ред) взял меня в больницу. Мне сохранили жизнь. Я безумно благодарна всем, кто мною занимался.

'Он сказал мне: приезжай, я тебя вскрою, посмотрим, что у тебя там. Лишь один из врачей в Калининграде предложил Лене трепанацию черепа, которая в её случае категорически противопоказана. Такой лёгкий пофигизм меня убил', — признаётся Лена.

В последнее время только о них и говорят. — А наши КТ, МРТ?

В Петербурге меня везут на операцию, на голове у меня железная маска, железный череп. — Я не знаю, как они у нас работают. КТ не работает: какая-то планочка присохла к другой планочке. Тайминг жесткий. Его коллега кричит: 'Ты что делаешь, это дорого стоит!', А он просто делает свою работу. Мой доктор, молодой мужик, берёт и выбивает планочку и монтирует мою голову. А наши неработающие КТ и МРТ — кого винить, я не представляю.

На подоконнике — цветы. 'Девочки приносят мне блины и какао. Девочки, милые мои, добрые мои, почему мы так редко встречались и пили какао. Мы поём. Хорошо же так.

— моя литературная русская речь в несколько секунд — на слоги, звуки. — Да, начинается, оно начинается, господи. Ручка моя правая, ручечка, ручоночка. Звериное мычание. Ток по телу.  Жму её к себе. Господи, помоги, отпусти.

Называю её капсулой времени. Живем по-чеховски: лежит в рюкзаке ампула феназепама — однажды  выстрелит. Мысленно.

Ляжешь? — Леночка, что сделать, скорую вызвать? Есть, что вколоть?

Санечка дала — носи с собой. Скорая не приедет, но у меня кое-что есть.

Хотела же уходить, а засиделась — повезло. Я не одна, мне снова повезло.

Кажется, она знает об ампуле. Мари перетряхивает мои вещи — сейчас она найдёт её и спасёт меня.

— я всё правильно говорю, всё хорошо? — Меня зовут Лена Журавская, я из Калининграда, мне сорок лет. — тест, всегда.

Приезжает Санечка — она доктор-невролог и наш друг.

Всё-таки на Уделке халва вкуснее, чем в Купчино. У меня для Санечки пакетик узбекской халвы.

За сутки ещё дважды прижимала я правую рученьку и мычала по-звериному — начинается, господи помоги. У Санечки для меня ампулы — две.

Ничего у нас не осталось'. Дважды.

Его нужно уколоть вовремя, чтобы снять приступ, как и другие подобные препараты. Феназепам для Лены — спасительная вещь. Мы потратили сегодня полдня на это, обзвонили огромное количество аптек. Она говорит —  купить феназепам в ампулах очень сложно, далеко не во всех аптеках он есть даже в Петербурге, таблетки не годятся.

— спрашиваю я. — А по рецепту?  

Завтра у вас будет операция, нам нужно подобрать наркоз. '— Меня зовут Анна Олеговна, я врач нарколог. Скажите, у вас есть на что-нибудь аллергия?

— Меня раздражают глупые и жадные люди — надеюсь, вы не будете пускать мне их по венам?

Ранним утром следующего дня меня — совершенно голую и беззащитную в телесных компрессионных чулках — отвезли в операционную'.

Сейчас она проходит курс лучевой терапии в питерском институте имени Березина. Лечащий врач сказал Лене: 'Теперь нейрохирург — ваш друг на всю жизнь'. Доктор поставил цель — максимально длительная ремиссия.

— спрашиваю я. — Зачем вам Telegram-канал?

Там будет и научная информация, обзоры, полезная информация о квотах, о полезных людях. — Это творчество, это самовыражение.

Я хочу начать лечение, иначе мне не хватит сил. — Пока нет.

Я не спала, я была в неврозе, я прочитала немыслимое количество книг, я стала умней, но и тревожней. Лена вспоминает: 'Я две недели ждала результаты биопсии и за это время не могла найти никого, кто бы поговорил со мной и сказал: не переживай, мы вот тоже когда-то ждали. Должны быть службы, которые работают с такими людьми'.  Я понимала, что становлюсь обузой для своих близких.

На первом месте — дети, это вклад в будущее. 'Помню, на одном из наших форумов Митя Алёшковский говорил: взрослым людям помогают в последнюю очередь. Дальше — экология и животные.  Потом старики — долги отдаём.

Помню страшную статистику Митя приводил: около 90% считают, что взрослые люди сами виноваты в своих проблемах и могут сами их решить.

Могу ли я на это повлиять? Виновата ли я в том, что клетки моего мозга вышли за его пределы и стали жить своей жизнью? Могу ли я позаботиться о себе без посторонней помощи?

Готовы — не значит, что помогают. И ещё одна цифра — только 15% готовы помогать взрослым. Готовы.

Мои близкие разделили дежурство. Лицо и руки предательски немели, по телу шли волны тока.

— Мам, когда Аня будет, я успею на спорт?

Не думай ни о чём. — Малыш, покормлю котов и приеду.

Волонтёров не было. Начался тихий поиск волонтёров — не сиделки за деньги, сама мысль появления которой кажется мне абсурдной.

Как только смогу'. Решила, что займусь созданием волонтерской службы для взрослых в Калининграде.

Материал к публикации подготовил Robin.
"Мы же сильные люди, мы скала, мы кремень": калининградка ведёт Telegram-канал о своей болезни

комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

"Мы же сильные люди, мы скала, мы кремень": калининградка ведёт Telegram-канал о своей болезни