В Литве назвали Россию главной угрозой для страны в киберпространстве
14-08-2018 22:48  
Музей Мирового океана предложил гостям в День тельняшки привести с собой полосатых зверей
14-08-2018 17:45  
Выход 200-метрового круизного лайнера из порта Балтийска (видео с дрона)
14-08-2018 17:44  
Генерал НАТО: При нападении русских на страны Балтии отпор им дадут 35 тысяч солдат
14-08-2018 16:16  
Гонялся за детьми и разгромил магазин: хроника событий в Васильково, где 41-летний мужчина избил двух мальчиков
14-08-2018 15:37  
Экс-чиновник регионального правительства пойдёт под суд по делу о взятке
14-08-2018 15:35  
В Зеленоградске стихийную парковку в Московском переулке соединят с официальной автостоянкой
14-08-2018 15:26  
Названо предварительное число жертв при обрушении моста в Генуе
14-08-2018 15:08  
В Калининграде возле ночного клуба избили и ограбили жителя Санкт-Петербурга (видео)
14-08-2018 15:00  
Что такое Ботокс (Botox) и как работают инъекции
14-08-2018 14:44  
СМИ: незадолго до обрушения моста в Генуе в него ударила молния
14-08-2018 14:42  
Эффективные и недорогие гепатопротекторы
14-08-2018 14:41  
Все необходимое для противопожарной безопасности
14-08-2018 14:40  
Квартиры Калининграда, как на ладони, на Рибри
14-08-2018 14:27  
В Генуе десятки человек погибли при обрушении автомобильного моста
14-08-2018 14:25  
» » Хирург Игорь Вайсбейн: Когда я первый раз наблюдал за операцией, то от вида крови потерял сознание

Хирург Игорь Вайсбейн: Когда я первый раз наблюдал за операцией, то от вида крови потерял сознание

Общество
170
0

Он признаётся, что тогда впервые по-настоящему влюбился в хирурга, которая его оперировала. В 13 лет у Игоря Вайсбейна случился острый приступ аппендицита. Черноволосая высокая девушка только что окончила мединститут.

О любви к своей профессии, рисках и победах известный калининградский хирург, начмед Областной клинической больницы Игорь Вайсбейн, недавно отметивший 70-летний юбилей, рассказал в интервью 'Клопс'.

— Больно было во время той операции?

Это было в деревне, и красивая женщина оперировала меня под местной анестезией. — Очень больно. Я потом долго лежал в больнице, после операции пошло нагноение ран. У меня был запущенный аппендицит. Вот тогда я на себе и почувствовал всю 'прелесть' медицины того времени.

— У вас сегодняшнего, известного хирурга, заслуженного врача РФ, есть претензии к той женщине, которая прооперировала ваш аппендицит?

Никаких претензий. — Если бы я её сегодня встретил, то встал бы на колени и низко поклонился.

По идее, всё это должно было отбить у вас охоту становиться хирургом. — Боль, которую вам причинили, пускай и спасая вас, запахи эфира и коллодия, надолго впитавшиеся в вашу память...

Сюда приходят люди с болью. — Вы не задумывались, почему больница называется 'БОЛЬница'? И с причинением боли. К сожалению, наша профессия, особенно хирургическая, связана с болью. Без развития анестезиологии и реаниматологии хирургия бы остановилась. Слава богу, сегодня медицина шагнула так далеко, что мы можем минимизировать болезненные ощущения, которые дают даже некоторые виды обследования, не говоря уже про операции.

Когда заболел Мстислав Келдыш, президент Академии наук СССР, руководство страны не рискнуло доверить операцию советским врачам. Я вам расскажу историю. Тот приехал со своей аппаратурой и со своими анестезиологами. Пригласили Майкла Дебейки, американского хирурга мирового уровня. Американцы достойно сделали очень большой объём работы. Оперировали Келдыша шесть с половиной часов, это достаточно долго.

Пригласили его в тогдашний институт Вишневского, сегодня это институт хирургии. После операции мы решили показать Дебейки, как мы живём и как работаем. Под новокаином. Дебейки привезли в этот институт, там профессора делали операцию по удалению части желудка. После операции советские врачи спросили Майкла Дебейки о впечатлениях от увиденного. То есть больной лежит, ему вводят новокаин и оперируют. Он сказал, что такую операцию может сделать только русский хирург, а выдержать только русский больной.

— Почему вы выбрали именно хирургию?

Если терапевт может лечить на протяжении всей жизни хроническое заболевание, то у хирурга, особенно в экстренной хирургии, всё просто: ты сделал операцию — спас человеку жизнь. — Это тот раздел медицинской науки, где твой труд виден сразу. Или не спас.

Хирургия, а особенно экстремальная — это ещё и вкус победы над болезнью, от которой человек реально погибал. И второе. В мои студенческие годы попасть на хирургию было очень непросто — желающих было много, как и на акушерство и гинекологию. Это потрясающее чувство: ты причастен к тому, что человек благодаря тебе остался жить на этой земле.

— Сегодня эти специализации так же популярны среди студентов медицинского факультета БФУ имени Канта?

Сегодня все выбирают пластическую хирургию и венерологию с дерматологией. — Нет. Мода сейчас такая. Все хотят стать косметологами. Хотя всё могло быть по-другому. Знаете, я очень благодарен судьбе за то, что стал хирургом.

— Что вы имеете в виду?

— Когда я ещё студентом первый раз наблюдал за хирургической операцией, то, увидев кровь, потерял сознание.— Сколько операций вы сделали за свою жизнь?

Почти за 45 лет… Сейчас я меньше оперирую... — Давайте посчитаем. Пять-шесть тысяч операций. Раньше по 300, по 400 операций в год, не считая ассистирования.

Он сказал, что перед операцией не разговаривал со своими пациентами на какие-то личные темы, чтобы не образовалась какая-то эмоциональная связь. — Я как-то разговаривал с Семёном Соломоновичем Якобсоном, вашим коллегой-хирургом. Это может помешать спасать этого человека.

Здесь есть важный психологический момент. — Поэтому абсолютное большинство хирургов не оперирует своих родственников. Кстати, с доктором — не родственником и пациент ведёт себя по-другому. Меня, например, когда дома близкие просят посмотреть 'что-то у меня тут болит', я им отвечаю: 'К доктору, на приём'.

Вы часто делали сложные операции, исход которых был непредсказуем. — Понятно, что в вашей профессии есть торжество победы, но бывает и горечь поражения. Вы всегда сами сообщаете родственникам, что…

Это очень тяжело. — Да, я всегда сам говорю родственникам, что их близкий, мой пациент, умер. В советские времена мы никогда не говорили больному и его родственникам, что у него рак. Вообще современная медицина стала более откровенной в отношениях с пациентами. У нас в регионе были случаи, когда после постановки такого диагноза люди кончали жизнь самоубийством, потому что в те времена это было фактически приговором. Мы считали, что таким образом бережём их психику.

Мы должны сообщать человеку, что его ждёт, какие перспективы и возможности выхода из ситуации. Сегодня не рассказать пациенту о его диагнозе — нарушение закона. Точно так же мы разговариваем и с родственниками больного. Любые, и хорошие, и плохие. По телефону мы уже никому не имеем права давать информацию. Но только с теми, кто внесён в специальный документ, так называемый лист информированного согласия.

— Как люди реагируют, когда вы сообщаете им такой страшный диагноз?

Сейчас мы взяли в штат больницы двух психологов, которые работают с онкологическими больными. — По-разному. Мой товарищ, с которым это произошло, рассказывал мне потом о своих эмоциях. Конечно, пациенты, которым ставят такой диагноз, испытывают шок. Кстати, этого моего знакомого удалось вылечить. Это был очень мощный психологический удар, пол из-под ног ушёл, он перестал чувствовать свои ноги, они стали ватными.

Или ели много вредной пищи. — Как часто пациенты, уже лежащие на операционном столе, начинают жалеть, ну, например, о том, что они много курили. И вообще насколько ответственно мы относимся к собственному здоровью?

Должен 'поймать' человека, чтобы тот не ушёл 'за грань'. — Есть такое шутливое сравнение: хирург — он как вратарь. Поймал — ты победил. И часто в самый последний момент. Но при этом пациент часто не понимает или не принимает, что он сам себя довёл до такого состояния. Не поймал — человек уже на том свете.

Президент поставил задачу увеличить этот показатель до 80+. У нас сейчас средняя продолжительность жизни — 72 года. А на самом деле — ещё как можем. Мне говорят, в наших условиях это будет трудно и мы не можем массово доживать до такого возраста. Будем смотреть, что мы едим, будем беречь нервы и заниматься физкультурой. Если не будем гибнуть на дорогах в ДТП, в драках, умирать от алкоголя и наркотиков. Будем беречь здоровье смолоду.

— Беречь здоровье сейчас становится модно.

У нас хирурги-мужчины почти не курят, а вот женщины курят, и в большом количестве. — И это радует. И если мы всем миром добьёмся, что у нас не будет пьяных за рулём, наркотиков среди молодёжи, драк, поножовщин, тогда у нас и будет продолжительность жизни высокая. Статистики у меня нет, специально я этим вопросом не занимался, но я вижу. Это про нашу страну. Учёный какой-то сказал: 'Если в десятиэтажном доме с десятью подъездами заселить только два подъезда, то остальные восемь будут разграблены'. Пустоты в жизни быть не должно. Поэтому пустоту надо заполнять.

Или техника у нас уже такая, что человеческий фактор во время операции никакой роли не играет? — Настроение хирурга влияет на качество операции?

У хирурга два главных инструмента, с которыми он работает — его голова и его руки. — Настроение хирурга влияет, и человеческий фактор очень важен. Хирург должен идти на операцию абсолютно спокойным. Поэтому хирурги имеют полное право говорить, что они знают цену жизни, в буквальном смысле щупают эту самую жизнь руками. Как правило, большинство хирургов — уравновешенные люди, которые могут справляться со своими эмоциями.

— Почему хирург — это мужская профессия?

Но в основном профессия мужская. — Есть и хирурги-женщины, и их немало. Очень много стрессов. Потому что очень тяжёлая.

— На ваш экспертный взгляд: калининградская медицина — она хорошая или плохая?

Она работает в тех границах, в которых ей позволяет работать финансирование. — Она далеко не плохая. Будут деньги — будет всё: биде в палатах, бытовые условия, санитарная система, питание. Недаром президент увеличивает финансирование медицины в два раза.

И если вы думаете, что в развитых западных странах люди не умирают от аппендицита, то вы ошибаетесь. Если говорить о цифрах, то они у нас по многим показателям не хуже, чем на цивилизованном Западе, который в последнее время перестал быть цивилизованным. В России медицина сделала очень большой технологический прорыв, хотя сейчас мы работаем только на западной технике.

Своей не производится? — Почему?

Несколько дней тому назад главный уролог России Дмитрий Пушкарь оперировал на российском роботе, и тот более прецизионен, чем американский робот 'Да Винчи', и в десять раз меньше американца. — Производится. Поэтому если вы спросите, что может изменить всё в российской медицине, то я не скажу ничего нового: финансирование.

— Говорить о калининградской медицине и не говорить о коррупции в калининградской медицине трудно...

— Нет.

А что такое, по-вашему, коррупция в медицине? — Вы попробуйте выехать за пределы нашего региона.

А если пациент не заплатит, то ему дадут бесплатный, но плохой наркоз. — Например, предложение пациенту сделать хороший наркоз, но за деньги.

Мы двоих врачей уволили за 'хороший — плохой' наркоз. — Понятно. К нам обратились пациенты, мы провели проверки их заявлений и по результатам уволили двух врачей.

— А бывает так, что вы сталкиваетесь с очень сложной ситуацией и испытываете профессиональный азарт, потому что вам достался очень интересный случай?

Любой профессионал получает удовольствие от своей работы. — Бывает. А руки для хирурга — это всё. Но руки не должны бежать впереди головы. Вы заметите, что линейка дрожит. Попробуйте взять школьную линейку и подержать её в вытянутой руке минут пять. Так устроены человеческие руки. И всегда будет дрожать. А нам приходится делать работу, где четверть миллиметра влево или вправо — граница между жизнью и смертью.

Очень важно вовремя остановиться, потому что обратной дороги у пациента уже не будет. Что касается азарта, то хорош не тот хирург, который сделал блестящую операцию, а тот, который отказался от ненужной. Но если опасность превышает результат, который мы хотели бы иметь, то надо остановиться. Иногда во время операции возникает соблазн пойти дальше. Потому что это уже преступление. Если нужно делать — делай, если хочешь себе доказать, что можешь сделать, — не делай. Врачи иногда кажутся циниками, но с моралью у нас всё более чем в порядке...

— А вот я слышал такое, что врачи иногда называют себя 'медиЦИНИКИ'...

Например. — Вы ещё не знаете, какие анекдоты врачи о себе рассказывают. Больному кажется, что анестезиолог пьян. Привезли пациента в операционную, над ним склонился анестезиолог. На что анестезиолог отвечает: 'Я пьян?! Пациент говорит: 'Доктор, по-моему, вы пьяны!'. Да вы ещё оперирующего хирурга не видели!'.

— Смешно...

Так что человеческий фактор в нашей высокотехнологичной медицине ещё долго будет играть важную роль…   — Не для пациента, конечно.

Материал к публикации подготовил dess.
Хирург Игорь Вайсбейн: Когда я первый раз наблюдал за операцией, то от вида крови потерял сознание

комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

Хирург Игорь Вайсбейн: Когда я первый раз наблюдал за операцией, то от вида крови потерял сознание