Калининградец получил штраф за то, что пнул полицейского, помогая преступнику сбежать
21-05-2018 11:33  
В Светлогорске женщина погибла под колёсами электрички
21-05-2018 11:11  
Учёные открыли необычную реакцию иммунитета на укусы комаров
21-05-2018 09:16  
Минобороны Литвы: истребители НАТО пять раз за неделю сопровождали российские самолёты над Балтикой
21-05-2018 08:54  
Эксперты строительной отрасли обсудили, какими должны быть минимальные параметры жилья в России
21-05-2018 08:05  
В России разрабатывают препарат погружения в "зимнюю спячку" для межпланетных перелётов
21-05-2018 07:41  
Во время ЧМ-2018 военные защитят стадионы от беспилотников
21-05-2018 04:48  
Бывший муж заключенной в США калининградки хочет вывезти дочерей из России
21-05-2018 04:17  
Очевидец: В Калининграде рабочие оставили у дороги миномётные мины времен войны
21-05-2018 03:18  
На ВДНХ при реставрации нашли фрагменты росписи неизвестного автора
21-05-2018 03:16  
Калининградцев ожидает прохладная неделя
21-05-2018 02:05  
СМИ: ИГ взяло ответственность за атаку на православный храм в Грозном
21-05-2018 01:07  
В Госдуме предложили выдавать россиянам ипотеку с 14 лет
21-05-2018 01:04  
Учёные выяснили, как одиночество влияет на мозг
21-05-2018 00:38  
Невролог: Эффект всегда заметен и проявляется быстро, зачастую непосредственно после введения лекарства
21-05-2018 00:25  
» » "Я ехал в Табор за героином, а сзади спал пятилетний сын": история цыганского посёлка на окраине Калининграда

"Я ехал в Табор за героином, а сзади спал пятилетний сын": история цыганского посёлка на окраине Калининграда

Общество
132
0

С этого времени в Калининградскую область, в посёлок Дорожное на границе Московского, Балтийского и Гурьевского районов, потянулись цыгане из соседней Литовской ССР. Цыганский посёлок появился на окраине Калининграда в 1956 году, когда Совет Министров Советского Союза решил 'посадить на землю' ведущих кочевой образ жизни цыган.

На этот счёт есть несколько версий. Почему цыгане, большинство которых носило литовские фамилии, начали массово переезжать в Россию? Одна из них — литовские власти сделали всё, чтобы выжать цыган со своей территории.

Хлопот они доставляли властям немного. Цыгане стали селиться на окраине Калининграда. Цыгане занимались традиционным для себя 'бизнесом': мелкими кражами, гаданием, скупкой краденого и продажей модных тряпок. Как рассказали 'Клопс' ветераны калининградской милиции, работавшие в те времена в Московском районном отделе, в начале восьмидесятых в Таборе наркотиков не было вообще. Часто, находясь 'под гипнозом', граждане отдавали цыганкам все деньги и снимали с себя всё золото. 'Работали' на вокзале и рынках. Потом, одумавшись и стряхнув чары, граждане обращались в милицию.

— Мы прекрасно их знали, но не по именам. 'Мы часто ездили к цыганам 'в гости', — вспоминает один из офицеров милиции. Примечательно, но у калининградских цыган в Таборе не было своего барона. У всех были клички: Понка, Точка, Попун... Они и решали вопросы'. Когда случались разборки между своими, из Литвы приезжали авторитетные цыгане.

Цыгане в неё вписались очень быстро. А потом грянула перестройка с её новой экономической реальностью. Представьте себе Калининград, в котором в магазинах нет спиртного. Во время антиалкогольной кампании они начали активно торговать водкой. Водку можно было купить втридорога в ресторанах, и то если только у вас там работал кто-то знакомый.

Фальшивая водка надолго оставляла во рту привкус размоченной в спирте автомобильной покрышки. Но можно было взять такси, сказать таксисту: 'К цыганам!' — и в любом доме в Таборе вам продали бы сколько угодно 'резиновки'. Так что калининградцы пили 'резиновку', принося Табору серьёзные деньги. Но другую водку в тогдашнем Калининграде найти было сложно.

Однако интересы бизнеса часто заставляли цыган принимать дипломатические решения. Благодаря 'мононациональным скрепам', запрещающим сдавать своих милиции, Табор превратился во что-то вроде цыганской резервации, на территории которой жили по своим законам. Убийца был задержан благодаря помощи цыганской общины. Как, например, во время расследования убийства в Южном посёлке. Такая проблема цыганам была не нужна, и кто-то из них дал сигнал милиции. Он принёс ворованные вещи, на его брюках заметили кровь.

Он ударил сослуживца, сломав ему челюсть, и кинулся в бега. Другой гость Табора, солдат одной из калининградских воинских частей, в самом начале перестройки наделал много шума. повздорил с местными. Вскоре он появился в Таборе и... Беглый солдат расстегнул спортивную сумку, достал оттуда укороченный 'Калашников', взятый в части, и дал предупредительную очередь боевыми патронами. На своей территории цыгане подобные вопросы решали быстро: моментально собравшиеся мужчины быстро объясняли гостю, что почём. После чего скрылся в неизвестном направлении.

Он много качался. У солдата была кличка Рэмбо. Теперь на него охотилась вся калининградская милиция.

Он ждал подругу, которая купила ему билет в Москву, возле пруда за Южным вокзалом, за бетонным забором. Один из оперативников рассказывает: 'Мы его вычислили. Нас было несколько, человек шесть, работали парами. Подругу его мы взяли первой. Он что-то почувствовал, обернулся. Я его заметил, пошёл к нему. Это нас и спасло. Стал вытаскивать автомат, ствол у него зацепился за брюки. Промахнулся. Он дал очередь. Стрельнул вверх. Я крикнул: 'Стоять, милиция!'. Я его ранил. Он не остановился, хотел дать по нам очередь на бегу. Там он и умер. Его принесли на вокзал, в отделение транспортной милиции. А на месте перестрелки мы нашли 17 гильз от его автомата'.

Он жил в квартире на седьмом этаже. Во второй половине восьмидесятых СОБР взял на Машиностроительной залётного цыгана. У задержанного нашли свёрток с белым порошком. Брали его с крыши через окно, спустившись по канатам. Порошок отправили на экспертизу — кокаин.

Он вспоминает, что изначально в Таборе продавали маковую соломку — доморощенный наркотик из опиатов. Аркадий Михайлов в девяностых — двухтысячных руководил отделом по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Калининградского УВД. Маковая солома была очень популярным в Калининграде наркотиком. Стакана соломки хватало на одну заварку — несколько уколов.

Общий вес — примерно 100 килограммов. 'Мы в процессе своей работы, — вспоминает Аркадий Михайлов, — как-то вышли на один цыганский гараж в Гурьевском районе, взяли там несколько мешков. Если автобусы проверяли, то вынимали оттуда по два, три человека с полными сумками'. Когда мы первый раз 'перекрыли' харьковский поезд, то сразу задержали 12 человек перевозчиков.

Наркобизнес не исключение. Бизнес и наука всегда идут по жизни вместе. В результате они стали получать наркотик, в три раза сильнее, чем морфий. Наркоманы из тех, кто хорошо учился в школе, научились обрабатывать раствор маковой соломы безобидным хлористым ангидридом.

Цыгане перешли на торговлю героином, который поставлялся из Литвы. Но потом рынок продиктовал новые условия. Одна доза героина, так называемый чек, — белый порошок объёмом с изюмину, завёрнутый в фольгу или целлофан. Одна доза маковой соломы — стакан.

Его легче транспортировать, он не зависит от сезона созревания мака. С точки зрения маркетинга героин более удобный товар, чем маковая солома. И попробуй достань потом из него проглоченный вещдок. От героина легче избавиться в случае чего: покупатель брал купленный чек в рот и в случае задержания или просто сплёвывал его, или глотал. Часто — скорой. Потребитель продавал душу героину с первого-второго приёма, оставаясь верным 'белому' до самой смерти.

Героин там продавали круглосуточно. Табор превратился в некую особую территорию. Изначально наркотик продавали только женщины, потом к этому стали привлекать несовершеннолетних и самих наркоманов, работавших за 'пайку'. Сотрудники ОБНОНа рассказывают, что этим редко занимались мужчины.

Для доставки использовали 'одноразовых', или 'ишаков'. Табор наладил поставки героина из Литвы. Так назывались завербованные курьеры.

Внешне — обычная пожилая супружеская пара: потёртая одежда, старые сумки, авоська с продуктами. 6 апреля 2002 года сотрудники Калининградской оперативной таможни в поезде Санкт-Петербург — Калининград задержали 61-летнего Владимира Степановича и 60-летнюю Юлию Ивановну.

На самой границе в порядке стандартного таможенного досмотра их вещи, как и багаж других пассажиров в купе, обнюхала натасканная на наркотики собака. Правоохранительные органы вели Юлию Ивановну и Владимира Степановича с литовской границы. Тем не менее двух пожилых людей, когда-то состоявших в браке, арестовали на калининградском вокзале. Она наркотики не учуяла. При досмотре на теле Юлии Ивановны, санитарки одной из калининградских больниц, были найдены пакеты с героином.

Или 30 тысяч разовых доз. Общий вес — килограмм. Пакеты с героином были обработаны специальным составом, поэтому собака наркотик не учуяла.

Рядом стоял таз. 'Когда мы пришли с обыском в их квартиру, — рассказывает один из оперативников, — их сын лежал на диване. Сына рвало кровью. Вонь страшная. У едва перешагнувшей порог матери он сразу спросил: 'Привезла, мама?'. У него была ломка. Оперативников он не видел'.

Кто именно, пенсионеры не сказали. Пакеты с героином Юлии Ивановне и Владимиру Степановичу дали некие лица 'цыганской национальности'. 'Как же я потом буду цыганам в глаза смотреть?' — объяснила Юлия Ивановна.

Привлечь к уголовной ответственности сразу несколько человек, если это семья наркоторговцев, достаточно сложно. 'Если мы задерживали несовершеннолетнего, а уголовная ответственность за сбыт наступает с 14 лет, — вспоминает Аркадий Михайлов, — мы прекрасно понимали, что 15-летний пацан — всего лишь пешка. И я честно скажу, мы впервые столкнулись с такими масштабами. Они не будут давать показания друг против друга. А вот у них он был...' У нас не было алгоритма действий.

И уколоться здесь же или в каком-нибудь сарае во дворе у продавца. В Таборе героин можно было купить даже в киосках, торгующих пивом и сигаретами. Милиции работать в Таборе было сверхтрудно. Часто сразу несколько человек кололись одним шприцем, заражая друг друга всем чем угодно. Милиционеров знали в лицо, стоило подозрительному человеку появиться в посёлке, как тут же цыганята бежали к старшим.

— Они достаточно активно встречали милицию: женщину за руку берёшь — она сразу начинает такую истерику, что весь посёлок слышит. 'Каждая наша поездка в цыганский посёлок изначально была связана с определённой долей провокации, — вспоминает Аркадий Михайлов. Такое психологическое давление было, что несколько раз приходилось брать ОМОН для поддержки...'

предположим, Андрей. Его зовут... Сегодня у него двое детей, высшее образование, красавица и умница жена, почёт и уважение на работе и у соседей. Я знаю его с 1987 года. Соседи не знают, что Андрей — один из немногих, таких всего пара десятков, калининградских героиновых наркоманов, сумевших 'завязать'. 

И стал ездить в Табор. Вначале он экспериментировал с 'опиухой', а потом, в конце девяностых, перешёл на героин. При поездках в Табор на заднем сидении часто спал пятилетний сын Андрея, которого не с кем было оставить. Для этого у него был 'свой' таксист.

Они специально это делали: если менты возьмут наркомана с чеками, он им быстро расскажет, где, у кого и почём. Андрей вспоминает: 'Как-то зимой приехал к Саре (жительница Табора, торговка героином), взял у неё семь чеков, а она меня из дома не выпускает: 'Колись здесь, я тебе сейчас шприц прокипячу'. Я согласился, она мне сварила один чек, я укололся. А уколотого смысла нет брать, он всё равно в другом измерении... Возле дома стоит милицейский микроавтобус, дверь открыта, рядом мент в форме. Выхожу из её дома, в руке — шесть чеков в фольге. Думаю, всё, приехал. И вдруг мне этот мент говорит: 'Молодой человек, подойдите, пожалуйста'. Он меня загружает в микроавтобус, предлагает побыть понятым. Сбросил в снег свои чеки, поплёлся к менту. Думаю, кого-то повязали — может быть, даже знакомого, а я тут буду понятым. Я в напряжении весь, аж вспотел. Соглашаюсь. Но отказываться нельзя. Расписываюсь, где мне мент показывает, выхожу из микроавтобуса. Оказывается, какие-то цыгане провода со столбов освещения подрезали. Но мне всё равно, мне надо на глазах у ментов свои чеки из снега забрать. А там уже толпа цыган на мой 'арест' посмотреть сбежалась, лопочут что-то по-своему. Подбираю их, а заодно и чеки. Лезу в карман, 'случайно' роняю в снег ключи. Тот же самый мент. Только выпрямляюсь: 'Молодой человек, подойдите, пожалуйста'. Я не знаю, что у меня было на лице написано, но я так на мента жалобно посмотрел, что он просто мне сказал: 'Свободен!' — и я свалил...' Я, оказывается, от волнения свою подпись не в той графе поставил.

Искали пару дней. 'Иногда в Таборе, — вспоминает Андрей, — человек сворачивал за угол на пять минут, и больше мы его не видели. На поле возле Табора. Или не искали, но находили. И глаза у него уже вороны выклевали...'

Здесь регулярно находили трупы умерших от передоза или ломки. Поле возле Табора журналисты красиво окрестили Полем смерти. Фраза 'ушёл в поле' имела вполне конкретный смысл. Сами наркоманы называли Поле смерти просто полем. Она означала, что человек уехал в Табор и там и остался.

Хорошо или бедно одетые люди бродили по Табору. Иногда в поле приезжали родители — искать своих детей. Социальный статус на поле мертвецов в Таборе не имел никакого значения. Иногда они находили своих детей, иногда — нет. В поле героин сделал их равными. Здесь вместе умирали от передоза и приёмный сын одного из мэров Калининграда, сын руководителя подразделения федеральной правоохранительной структуры и сын водителя автобуса. И мёртвыми.

— У меня есть друг, ваш коллега — журналист. 'Героин — многогранное зло, — рассказывает Андрей. Денег у меня не было. Когда я сидел на героине, я больше напоминал собственную тень, но не человека. Жить было не на что. Пенсию матери я 'осваивал' сразу. Он давал. В особо критические моменты я просил денег у своего друга-журналиста. Хотя пару раз я на эти деньги, понятное дело, в Табор съездил. На макароны, молоко и хлеб. Меня и мать. Но он, этот мой друг, меня спас. Как-то, когда весь этот ужас уже десяток лет был позади, я ему сказал, как я ему благодарен. Я был благодарен этому человеку. И что я безумно ему благодарен за то, что он мне поверил... И что, если бы не он, я бы сдох где-нибудь в поле в Таборе. Никто тебе не верил, и никто тебя не спасал. А он мне: “Андрей, успокойся. Кто же знал, что ты, как птица Феникс, возродишься?”' Я просто от тебя откупался, иначе ты не отлипал.

Граждане стали писать во все инстанции. Табор превратился в серьёзную проблему. Тем более что в самом Таборе также начались тревожные изменения. Властям надо было как-то реагировать. Специально для барона на улице Кутузова построили особняк. В 2000 годы калининградским цыганам привезли наконец-то настоящего цыганского барона из Волгоградской области.

Их дети стали подсаживаться на иглу. Он рассказывает: 'Табор подорвался на собственной мине. Те, кто послабее, пробовали. Кто-то воровал 'пайки' у родителей, торгующих героином, кто-то выступал в роли продавца и имел возможность доставать наркотики... И становились потребителями...'

Табор стал вызовом властям, лакмусовой бумажкой, показывающей их, властей, слабость. Табор был не просто местом, где днём и ночью можно было купить героин. И власти стали действовать.

Это были скучные и совсем не громкие гражданские дела о незаконных постройках в Дорожном. Михаил Нечушкин рассказывает, что первые судебные процессы против цыган начались в Гурьевском районном суде в 2002 году. Ну в самом деле, кому интересно дело о незаконно построенном в семидесятые годы сарае площадью пять квадратных метров?!

Выяснилось, что только три дома в посёлке были построены на более-менее законных основаниях. К 2005 году суд рассмотрел 'неинтересные' дела.

Для демонстрации серьёзности своих намерений власти снесли несколько сараев. Цыгане из Табора никак не отреагировали на веерную рассылку судебных уведомлений, которые предписывали добровольно снести незаконные постройки. Но было уже поздно. Таборские напряглись.

Цыгане пытались бульдозеры ломать, под них ложиться, выставлять, к радости журналистов, перед бульдозерами цыганят с плакатами. 16 ноября 2005 года под прикрытием спецназа ФСКН в Дорожный вошли бульдозеры. В данном случае государство сработало неумолимо, как бульдозер. Но время было упущено. Михаил Нечушкин, один из разработчиков операции, рассказывает, что, пока на одном конце посёлка под прикрытием ОМОНа бульдозеры крушили дома, на другом конце активно торговали героином. Но даже во время погрома Табор оставался Табором.

Аркадий Михайлов, в те времена руководивший ОБНОНом УВД Калининградской области, считает, что снос проблему не решил: 'Вселенского счастья не наступило. Существуют разные мнения о том, насколько изменил снос Табора ситуацию с торговлей героином в Калининградской области. Цыгане разъехались и стали жить в разных местах'

В итоге было задокументировано и привлечено к уголовной ответственности преступное сообщество во главе с бароном. Своё мнение по поводу 'ушедшего' Табора есть и у Михаила Нечушкина, в те времена — заместителя начальника калининградского управления ФСКН: 'Снос незаконных построек позволил разобщить диаспору, прекратить преступные связи. Смертность от передозировок резко сократилась: в 2004 году — 386 случаев, в 2014 — 12'. Десять участников преступного сообщества приговорены к 118 годам лишения свободы.

Суд признал, что российские власти нарушили права человека. В 2017 году группа калининградцев, чьи незаконно построенные дома были снесены, при помощи французских цыган обратилась в Европейский суд по правам человека. Суммы получились приличные — по некоторым искам они доходили до 30 тысяч евро за один снесённый дом. Шесть пострадавших получили компенсации из бюджета Российской Федерации. Несколько лет назад цыгане попросили восстановить в Калининграде их посёлок. 

Материал к публикации подготовил Honna.
"Я ехал в Табор за героином, а сзади спал пятилетний сын": история цыганского посёлка на окраине Калининграда

комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

"Я ехал в Табор за героином, а сзади спал пятилетний сын": история цыганского посёлка на окраине Калининграда